— А вечерком — это во сколько? — уточнил я.

— Ну… Сейчас полвосьмого… Выходи на улицу в девять. Встречаемся возле большого инжира, который растет на повороте в конце твоей улицы.

— Хорошо, — согласился я.

— Тогда до встречи, — быстро попрощалась Кристина, умчавшись в сторону неизвестной мне улицы. По сути дела, вся Тихая Бухта была мне неизвестна.

Прежде чем пойти домой, я решил побродить по улочкам, просто послоняться, разведать, что к чему. Кафе, где жарили шашлыки, тут было не счесть. Во все косяками шли приезжие, деньги, по-видимому, лились хозяевам рекой. Да, Кристина права. Если бы не отдыхающие, деньги тут добывать было бы неоткуда. Лично себя я не считаю приезжим, так как, во-первых, в Тихой Бухте живет мой дедушка, во-вторых, я знаю то, чего не знают многие, я имею в виду историю про теплоход, в-третьих, местная девчонка приняла меня в свою компанию, к тому же я тут надолго — на целых три месяца… Так что я самый настоящий «здешний», посвященный в тайны Тихой Бухты.

Я развернулся и пошел домой, вдыхая чистый горный воздух. В нем можно было утонуть, такой он был упоительный, мягкий, вкусный. Проникая в нос, он словно кристаллизовал все на своем пути, оставляя ощущение свежести и силы.

Дедушка со сломанной ногой сидел во дворе на веранде в тени винограда. На столе стоял самовар и блюдо, накрытое большой салфеткой.

— Внучек, поди сюда, — поманил он меня.

Я подошел, а дедушка убрал салфетку с блюда… Там лежали горячие, только что испеченные пышки, которые я так люблю.

— Дедушка, как ты со сломанной ногой умудрился их испечь! — воскликнул я.

— Человек, если чего-то сильно захочет, непременно это сделает. Мне твоя мама сказала, что ты любишь пышки с медом.

Я вымыл руки и уселся за стол. Дедушка Толя налил мне в чашку заварку душистого чая с травами и добавил в нее воды из самовара. Я сидел на веранде, уплетал пышки с медом, запивал их душистым чаем и блаженствовал, глядя на горы, подернутые голубой дымкой.