— Ну что, Русик, теперь ты мне веришь? — осведомилась моя новая подружка.

Я ничего не ответил. Я сел на песок и обмотался полотенцем с изображенными на нем далматинами. Все было как обычно — чайки, море, веселые далматины, но в то же время все сразу изменилось. И этот мнимый штиль словно насмехался над нами. Морская глубина таит в себе много опасностей.

Я дрожал всем телом, укутавшись в полотенце, клацал зубами. Перед моими глазами все еще стояла девушка с обглоданным лицом.

Кристина укоризненно смотрела на меня и качала головой.

— Н-ну, что ты там х-хотела рассказать мне п-про ут-топленников? — выдавил я из себя.

— Эх ты, Фома неверующий, — махнула рукой Кристина. — По дурости своей чуть не утонул. Я как увидела, что ты замахал руками и резко пошел на дно, так сразу подумала: «Ну все, сгинул парень в морской пучине, утянул его утопленник в свое царство».

— Я с-сам испугался. Какая же жуткая она была, эта девушка.

И я рассказал Кристине все в подробностях — про печень, обглоданное лицо, булавку, музыку под водой и все остальное.

— Мерзость какая, — подытожила она. — Эту девицу, видать, рыбы да крабы поели.

— Что-о? — поразился я. — Рыбы и крабы?

— А ты что, не знал, чем они питаются?

— Ну, в школе, когда мы проходили строение рака, а это почти что краб, нам учительница говорила, что раки — санитары дна. Но чтобы рыбы и крабы ели людей…

— Ты не переживай, тут и раки водятся, — «успокоила» меня Кристина. — Крабам, ракам и рыбам без разницы, что есть — дохлую рыбу или человека. И то и то вкусно.

— А потом мы едим эту рыбу… — меня чуть не затошнило. — Давай не удаляться от темы. Так что там за утопленники?

Кристина еще раз взглянула на морскую гладь без малейшего намека на волны и начала повествовать:

— Почти тридцать лет назад мимо Тихой Бухты плыл теплоход «Чайка» с кучей народу на палубе.